«Шустрая» неслась вперед, твари за кормой вопили все громче — а потом ветер неожиданно прекратился, и по правому борту шхуны разлилось серебристое мерцающее сияние.
Из тумана выплыло нечто.
Это был фрегат — но такого огромного корабля Ларе не приходилось видеть даже в столице. С десяток мачт вздымались над палубой, на некоторых вместо парусов висели почерневшие лохмотья, на других птицы свили гнезда. Корпус исполина оброс водорослями и ракушками так сильно, что напоминал, скорее, плавучий остров.
Фрегат был молочно-белого цвета.
Фрегат был совершенно слеп...
Чудище из детских сказок, создание, о котором даже в совершенной памяти Лары Соффио хранились лишь бесполезные обрывки сплетен, медленно проплывало мимо замершей шхуны и застывших в изумлении людей и магусов. Когда оно скрылось в тумане, то оказалось, что вместе с ним исчезли и мурены.
— Ч-что это было? — прошептала Лара.
— Понятия не имею, — честно ответил Ристо. — Если верить легенде... нет, глупости. Я думал, он не существует. — Он тяжело вздохнул и проговорил слегка сварливым тоном: — Может, вы отпустите наконец мою руку?
— Ох... — Лара покраснела до ушей. Она и не заметила, в какой момент схватила шкипера за руку, но теперь ее ладонь хранила память о его сухих горячих пальцах. Она отступила на шаг — а потом шкипер начал оседать на палубу.
— Велин! — вскрикнула девушка испуганно, и целитель, который до сих пор вглядывался в туман, пытаясь рассмотреть там очертания белого фрегата, тотчас же оказался рядом.
«Со мной все в порядке...» — пробормотал шкипер. Его лицо исказилось от сильной боли, руки прижимались к животу, но Лара вдруг поняла, что не видит крови.
— Он не ранен. — Велин поднялся с колен и подошел к фальшборту. — Ранена «Шустрая», и это очень плохо...
Посреди борта, чуть выше ватерлинии, зияла глубокая рваная рана, из которой сочилась серебристая кровь — или то, что текло в жилах фрегата вместо крови.
— Что за балласт у нас в трюмах? — спросил шкипер, морщась от боли. Видно было, что он очень страдает и едва удерживается в сознании. — Как... обычно?
— Да, — коротко отозвался Велин. Подошел Унаги, опустился на палубу рядом с Ристо. Кайрен наблюдал за происходящим издалека. Фрегат восстановит любую рану в том случае, если его снабдить сырьем. Лара представила себе, как в трюмах «Шустрой» растворяются мешки с балластом, и ей почему-то сделалось не по себе.
— Я... я сейчас... — шкипер вымученно улыбнулся. — Просто... отвык...
Корпус шхуны задрожал. Велин снова перегнулся через борт и стал наблюдать за исцелением, в котором он не мог помочь, а Лара следила за выражением лица Ристо: когда стало заметно, что боль постепенно отпускает, девушка вздохнула с облегчением.
— Почти все... — сказал Велин. — Вот... готово, даже следа не осталось!
Но палуба по-прежнему дрожала.
— Велин... — Лоб Ристо прорезала глубокая морщина. — Ох, нет...
Корпус судна залихорадило так, что Ларе пришлось ухватиться за фальшборт.
— Что происходит? — закричала она, но безответно. Раздался странный звук, похожий на протяжный стон, потом еще и еще один.
— Она жрет груз, — севшим голосом проговорил шкипер. — Кракен меня раздери, она хочет расти... Унаги, нет! — Здоровяк застыл у люка, ведущего в трюм. — Она намерена очистить трюмы, и я не смогу ее остановить... три тысячи кракенов...
Он тяжело поднялся, но тотчас же упал на колени, потому что палуба отрастила тонкое щупальце, которое схватило его за ногу и дернуло что было сил. Второе щупальце вцепилось ему в волосы.
— Не шевелитесь, — сказал Велин, вспомнив о ее существовании. — Не двигайтесь, если вам дорога жизнь...
— Кайрен... — шепнула Лара и увидела, что Унаги удерживает ее жениха и что-то ему говорит. — Что это такое, Велин?
— Это проблема, которую шкипер пытается решить уже не первый год, — вполголоса ответил целитель. — «Шуструю» не устраивает ее нынешний размер, она хочет вырасти и стать фрегатом. А он пытается ей помешать. До сих пор получалось...
— А теперь? Что будет, если не получится?
— Ничего хорошего. Мы сейчас гораздо ближе к смерти, чем там, среди мурен. Если они не сумеют договориться, «Шустрая» сведет его с ума и разорвет на части, а потом примется за нас... не смотрите, не надо...
Он крепко взял ее за плечо и заставил отвернуться; она лишь мельком успела заметить, как новые щупальца оплетают тело шкипера. «Шустрая» закричала снова и снова; это продолжалось так долго, что Ларе показалось — именно она сойдет с ума первой.
А потом стало тихо.
Всего на несколько мгновений.
Раздался треск, и палуба ушла из-под ног Лары — если бы не Велин, она упала бы в воду. Борта шхуны раздались, носовая часть внезапно оказалась в два раза дальше, чем была, а потом Лара почувствовала, что они поднимаются. Она крепко зажмурилась, но все-таки чувствовала, что трансформация продолжается и что шхуна наверстывает упущенное за несколько лет.
«Что она делает? В кого хочет превратиться?»
... когда Лара открыла глаза, она решила, что сошла с ума.
Она стояла на палубе самого прекрасного фрегата из всех возможных. Гладкие и хищные обводы корабля наводили на мысли о морских чудовищах, о свободе и о битве. Три мачты несли трепещущую громаду парусов, легко и свободно ловя ветер.
Паруса были темно-зеленого цвета.
— ... Шкипер, в трюме пусто, — доложил Унаги, заглянув в грот-люк. Особого желания туда спуститься он не выказал. — Шаром покати.
— Проклятье! — Ристо очень медленно поднялся, закрывая лицо руками. Его шатало, словно пьяного. «Шустрая» мчалась вперед, ловя ветер, и выглядела весьма невинно — ну, насколько это слово можно применить к фрегату. После того, что она натворила, бывшая шхуна словно показывала своим спокойным видом: вот теперь делай со мной, что вздумается.
И все-таки, проиграл шкипер или выиграл? Лара огляделась. За такой фрегат любой капитан Его Величества продал бы душу — если б это могло помочь. Но контрабандисту этакая громадина, да еще с приметными зелеными парусами, совершенно ни к чему. К тому же из-за сумасбродства шхуны он потерял груз.
«Что же он теперь будет делать? Ее не продашь, не подаришь. Даже не бросишь...»
Ристо отнял руки от лица, и Лара вздрогнула от неожиданности. Черная повязка исчезла — свалилась, когда «Шустрая» схватила шкипера за волосы. Под ней оказался здоровый глаз — обычный, если не считать цвета.
Он был зеленый. Такой же, как паруса «Шустрой»...
Разноцветные глаза прищурились, и Лара смущенно отвернулась. Ей стала понятна раздражительность шкипера и его нежелание брать на борт пассажиров: из-за них ему пришлось носить повязку и во время плавания, а это должно быть очень неудобно. Немного поразмыслив, она поняла и остальное: расчет был простым и действенным, она тому живое доказательство. Одноглазые в портах иногда встречаются — океан мало кого оставляет в целости и сохранности, — а вот о такой особой примете, как разные глаза, ей слышать не доводилось. Значит, он прячется... но от кого?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
